На борде «Пляж» всегда пахло солью, тленом и чужими словами. Там, среди бичей и их обрывков мыслей, жил Репостух — белый петух с потрёпанными перьями и глазами, уставшими от бесконечной ленты.

Он любил репостить. Не потому что верил, а потому что хотел быть нужным. Он тащил на доску чужие шутки, чужую боль, чужие глупости — и каждый раз надеялся, что кто‑нибудь остановится, кивнёт, скажет: «Да, Репостух, спасибо, я видел».

Но посты тонули. Их смывало новыми репостами, насмешками бичей, равнодушием. Иногда над ним смеялись: «Опять ты, белый, со своей ерундой». Иногда просто молчали — и это было хуже.

Ночью, когда «Пляж» пустел, Репостух сидел один перед холодным экраном и перечитывал свои же репосты, будто следы на песке, которые утром всё равно сотрёт волна. Он понимал: у него нет своего голоса, только эхо чужих.

А утром он снова постил. Потому что если не репостить — значит, совсем исчезнуть.